Ворона

40
Над тайгою светит
Одинокий месяц,
И искрится снегом
Сонная Сибирь...
Понагнали слёзы
Сильные морозы...
То ли это — небыль,
То ли это — быль!..

Среди сопок зона, а на зоне «Кум»
Тянет службу медленно и верно.
Лес сплавляют зеки по реке Котуй
По реке давным-давно, наверно.

Отсвистели вьюги, полегчал мороз,
Белые метели не лютуют.
Вдруг весной из центра «Кум» жену привез,
Молодую, стройную такую.

«Кум» — мужик серьёзный, в звании майор,
Красотой мужской не отличался.
И гадали зеки, долго длился спор —
Как он с этой лялей повстречался.

«Кум» вовсю старался лялечке своей
Сделать в глухомани праздник вечный.
Даже стало, как-то, в зоне потеплей,
Как-то стало в зоне человечней.

Глазки голубые, волосы, как смоль,
У жены блюстителя закона.
Дали ей блатные, с ними и конвой,
Погремуху звучную «Ворона».

А когда «Ворона» шла к себе домой,
В ватничке, отделанном овчиной,
Исходил слюною бедный пол мужской -
Вот такой была она красивой...

В лагере, в отряде, кажется, седьмом,
Срок тянул нешуточный, недетский,
В зоне жил все время дерзким пацаном,
А в Москве — пацан был люберецкий.

Парня звали Лёха, погоняло — «Змей»
За наколку синюю на сердце.
Все места «святые» кровью мыл своей:
БУР и ЗУР, да изолятор смерти.

«Змею» не писала девочка его,
Та, что так любил на воле вольной.
Не было у Лёхи ближе никого,
В этой жизни, в общем-то, достойной.

Как-то с мужиками на лесоповал,
«Змей» побрел развеяться без толку.
Вдруг он у посёлка девку увидал,
И на сердце дрогнула наколка.

Зеки зашипели: «Вон, она — „Кума“,
Вон, она — красавица „Ворона“»!
А она спокойно близко подошла,
Чистая такая, как икона.

Встретились их взгляды этим светлым днем,
Приутихли вдруг конвой и зеки...
«Змею» как прошибло тело все огнём,
Слёзы сильно кусанули веки.

Перед ним стояла девочка его,
Та, что так любил на воле вольной.
И не было у Лёхи ближе никого,
В этой жизни, в общем-то, достойной.

Далее